Барон, который не успел спасти Россию

Мы говорили по-русски и слушали Москву…
18.03.2021
Не был иконописцем, но создал образ Богоматери
24.03.2021

Среди других руководителей Белого движения Петр Николаевич Врангель выделяется практически по всем статьям. И дело не только в необычайно высоком росте и необычном титуле Врангеля. И, разумеется, не в том, что, как мы знаем, он питал слабость к шампанскому марки  «Пайпер», за что близкие друзья его Пайпером и называли.

Начав Первую мировую войну в чине ротмистра, он закончил воевать в чине генерал-лейтенанта. Командуя эскадроном в 1914 году, в 1920 году он стал Главнокомандующим Русской армии. Врангель не был столь принципиальным противником большевиков, чтобы начать с ними борьбу немедленно, чтобы ее организовать и возглавить. Но он стал последним значимым, вошедшим в историю полководцем Белого движения.

Не начиная борьбу с большевиками, он, по сути, ее заканчивал. Именно Врангель сумел вывезти из охваченной гражданской войной России более 140 тысяч военных и штатских. Ни одного из белых руководителей, включая Верховного правителя адмирала Колчака, Запад не признал. Правительство Врангеля было признано Францией, правда, совсем незадолго до его эвакуации.

Наконец, барон стал первым Белым лидером, который попытался привести в порядок те идеи, с которыми противники большевиков шли в бой. Ведь они, вопреки красной пропаганде и более поздним стереотипам, не выдвигали идей восстановления монархии. Среди белых господствовала, так называемая, идея «непредрешенчества». Это значит – побьем большевиков, соберем Учредительное собрание, вот оно и решит, какой строй будет в России. Понятно, что такие абстрактные идеи сильно проигрывали четкой пропаганде ленинской команды. Ведь речь шла не только о политике, но и об экономике: проведение аграрных преобразований предполагалось только после «окончательной победы над большевизмом».

Врангель получил армию в весьма плачевном состоянии, после бегства белых в Крым. Но, тем не менее, немедленно переименовал Вооруженные силы Юга России (ВСЮР) в Русскую армию. И выпустил вот такое обращение к населению:

«Слушайте, русские люди, за что мы боремся:

За поруганную веру и за оскорбленные ее святыни.

За освобождение русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников, вконец разоривших Святую Русь.

За прекращение междоусобной брани.

За то, чтобы крестьянин, приобретая в собственность обрабатываемую им землю, занялся бы мирным трудом.

За то, чтобы истинная свобода и право царили на Руси.

За то, чтобы русский народ сам выбрал себе Хозяина.

Помогите мне, русские люди, спасти Родину!»

Знаете, что этот текст напоминает? Сталинские  «братья и сестры»…

Помимо этого, Врангель в Белой Таврии начал… раздавать землю крестьянам. Тут, как ни странно это прозвучит, возникли органы, выбранные самими крестьянами. И они начали земельные преобразования.

Петр Николаевич Врангель был необычным руководителем Белого движения. Но обо всем по порядку.

Не думаю, что мы должны скрупулезно описывать биографию автора мемуаров. Желающие смогут сделать это самостоятельно – о Врангеле написано много. Нас интересует его путь в эпоху революции и Гражданской войны. Ведь страницы своей книги он посвятил именно этому периоду своей жизни. Ни об участии в русско-японской войне, ни о детстве и учебе не написал. Только война, революция, снова война. Потом поражение.

Карьера у барона была действительно впечатляющая – в августе 1914 года командир эскадрона, правда не простого, а эскадрона лейб-гвардии Конного полка Его Величества Государя Императора Николая II. В декабре 1914 года получил чин полковника, в июне 1915 года был награжден Георгиевским золотым оружием. Зимой 1916 года Врангель – командир 1-го Нерчинского казачьего Наследника Цесаревича полка, входившего в состав Уссурийской конной дивизии генерала Крымова. Но началось его восхождение в историю России с момента знаменитой атаки под деревней Каушен, где эскадрон Врангеля взял немецкую батарею. В конном строю. Под Петром Николаевичем был убит конь, в рукопашной схватке немцы были повержены. Было это так…

«Снаряд с яростью врезался в землю. Комья сухой подгоревшей земли на мгновение закрыли собой небо и тут же рухнули на землю, покрыв все вокруг слоем песка и грязи. Копыта разогнавшихся лошадей скользили уже по воздуху, а из горла кавалеристов несся даже не крик, а уже какой-то вой: «Ура-а-а-а!».

В голове стучала только одна мысль:

– Только доскакать, только доскакать, только доскакать!

3-й эскадрон гвардейского Конного полка в развернутом строю, размахивая шашками, несся на германскую батарею, вопреки всем правилам воинского искусства. Потому что другого выхода уже не было. В прусской деревеньке Каушен засела немецкая пехота, поддержанная этой батареей, и успешно держалась, несмотря на несколько атак русской гвардии. Поле перед деревней уже было завалено трупами конногвардейцев и кавалергардов. Это был цвет русской кавалерии по жестокой иронии судьбы, погибавшей в бесплодных попытках штурма в пешем строю. Вот тогда командир дивизии генерал Казнаков бросил в бой свой последний резерв – эскадрон под командованием ротмистра барона Петра Врангеля.

Это был тот самый шанс, который представлялся один раз в жизни. Врангель понял это отчетливо, а потому страха не испытывал. Либо он сейчас возьмет эту проклятую батарею и отсюда начнется его восхождение, либо останется лежать на поле перед забытой богом деревенькой Каушен. И потому вопреки логике, вопреки смерти, вопреки всему повел своих кавалеристов вперед в конном строю.

В голове его стучала только одна мысль:

– Только доскакать, только доскакать, только доскакать!

Мозг лихорадочно на полном скаку искал решение. Атака в лоб была гибелью. Красивой картинной смертью, поэтому этот вариант Врангель отбросил сразу. Еще не получив приказ, он словно знал, что ему предстоит, и потому заранее вглядывался в местность, рассчитывая тот единственно верный путь к батарее, продолжавшей обстреливать дивизию. Туда на своем вороном коне во главе эскадрона барон и повел своих людей.

Перелесок, пригорок, еще пригорок. Батарея стояла прикрытая мельницей. Именно она укрывала немцев от огня русской артиллерии, именно она прикрыла и конников Врангеля от германских артиллеристов. Эскадрон вылетел напротив батареи совсем рядом, шагах в двухстах. Вот здесь и заревели конногвардейцы, и, размахивая шашками, на полном скаку бросились вперед. Уже не скрываясь, в лоб.

Залп. Разрыв – и всадник справа от барона, вместе с конем подброшенный в воздух, рухнул прямо в распоротую снарядом землю.

– Господи, – мелькнуло в голове барона. – Умоляю, только не сейчас! Не сейчас!

Немцы срочно опускали прицел. Стоящие рядом с орудиями несколько солдат присели и отчаянно палили в приближающуюся воющую смерть из винтовок.

Залп. Последний. Разрыв – и черный конь барона страшно захрипев, в невероятном прыжке рухнул прямо перед германцами на колени, а сам Врангель буквально перелетел через их голову. Удар о землю был очень сильный, но боли он не почувствовал. Огляделся и обомлел – шашку сжимал так крепко, что она и после падения осталась в его руке. Взмах и первый германец кулем рухнул на землю, еще удар и второй, закрывавший лицо руками, упал на свой пулемет.

Рядом со своим командиром остатки эскадрона дрались на немецких позициях врукопашную. Каушен был взят, ротмистр Врангель начал свою головокружительную карьеру. Всего через пять с половиной лет генерал Врангель станет главнокомандующим Русской армией…».

Поразительно описание бароном шока в действующей армии от отречения подряд двух российских императоров. Шок у патриотов-офицеров. И радость у тех, кто и сегодня радовался бы поражениям и гибели русского государства…

«Утром полкам были прочитаны оба акта и даны соответствующие пояснения. Первые впечатления можно характеризовать одним словом – недоумение. Неожиданность ошеломила всех. Офицеры, так же как и солдаты, были озадачены и подавлены. Первые дни даже разговоров было сравнительно мало, люди притихли, как будто ожидая чего-то, старались понять и разобраться в самих себе. Лишь в некоторых группах солдатской и чиновничьей интеллигенции (технические команды, писари, состав некоторых санитарных учреждений) ликовали. Персонал передовой летучки, в которой, между прочим, находилась моя жена, в день объявления манифеста устроил на радостях ужин; жена, отказавшаяся в нем участвовать, невольно через перегородку слышала большую часть ночи смех, возбужденные речи и пение».

После Октября Врангель не поехал на Дон, не стал создавать сопротивление. Он уехал в Крым, где в доме своей матери в Ялте жили его жена и дети. Страшные месяцы большевистского террора, когда людей топили в море и расстреливали фактически без суда, он пережил чудом. Был арестован. Но потом, как ни странно, большевики Врангеля освободили. После прихода немцев в Крым Петр Николаевич опять-таки не поехал к Деникину, на Дон, в Добровольческую армию. Он поехал в Киев к гетману Скоропадскому.

Но новое «независимое» украинское государство, которое через несколько месяцев исчезнет вместе с уходящими германцами, не понравилось ему настолько, что он уехал в Екатеринодар (Краснодар). Это произошло в августе 1918 года. Деникин доверяет Врангелю командование 1-й Конной дивизией. С того момента барон Врангель – душа белой конницы, организатор побед путем концентрации ударного кулака кавалерии. У белых в ней преимущество – казачество и бывшие кавалеристы большей частью на их стороне. Немногочисленная белая конница громит красных, конницей не обладающих. В ноябре 1918 года Врангель будет произведен в чин генерал-лейтенанта.

Звезда Первой конной, Буденного и Ворошилова, еще впереди. Как и звезда руководителя обороны Царицына – товарища Сталина. Войска генерала Врангеля берут Царицын, когда Иосиф Виссарионович оборону уже не возглавляет – 30 июня 1919 года. Хотя, может, лучше было бы, если бы Врангель не брал будущий Сталинград. Почему? Потому, что у Деникина начинается «головокружение от успехов». К наступлению на Москву его подначивают англичане, обещая поставки оружия и амуниции, а также организацию восстания в тылу красных. Потом, к слову говоря, не будет ни того, ни другого. Антон Иванович Деникин подписывает печально знаменитую «Московскую директиву», которая, по мнению Врангеля, «являлась смертным приговором войскам Юга России».

«Я по-прежнему не сочувствовал принятому ставкой операционному плану. Необходимость скорейшего соединения наших сил с сибирскими армиями казалась мне непреложной. Необходимость эта представлялась столь ясной, что на нее указывалось целым рядом лиц, в том числе и не военных», – пишет Врангель в своих мемуарах. Идея барона проста – соединиться с Колчаком, вместо того, чтобы наступать на Москву, не имея для этого сил. Многие современные поклонники Белого движения, оценивая правильность политики Новороссии и России в украинском кризисе, удивительным образом воспроизводят ошибку Деникина. А ведь она стоила белым поражения в Гражданской войне – наступление на Москву захлебнулось в конце октября – начале ноября 1919 года.

«Предоставленный самому себе, адмирал Колчак был раздавлен и начал отход на Восток», – писал Врангель. Потому что, вместо наступления навстречу Колчаку, деникинцы наступают совсем в другую сторону. Дальше произошла катастрофа, после которой барон Врангель едва смог реанимировать Белое движение. Логика Врангеля – логика здравого смысла. Именно он, будучи командующим Добровольческой армией, действовавшей на московском направлении, осуществлял ее отвод – вернее говоря, бегство! Конфликт с Деникиным привел к тому, что 20 декабря 1919 года из-за разногласий он был отстранен от командования войсками. В феврале 1920 года даже уволен в отставку и отбыл в Константинополь.

Но война для Врангеля не закончилась. Уже 20 марта 1920 года, после катастрофических попыток эвакуировать армию в Крым из Одессы и Новороссийска (катастрофа эта полностью на совести союзников!), генерал Деникин сложил с себя полномочия главнокомандующего. На военном совете было решено позвать Врангеля. 22 марта 1920 года тот прибыл в Севастополь на британском дредноуте «Император Индии».

Последняя часть мемуаров Врангеля – это обвинительный акт против «союзников». Они сознательно погубили Белое движение. Барон очень много об этом пишет. Его командование армией началось с того, что Великобритания заявила: более военных поставок она осуществлять не будет. «Отказ англичан от дальнейшей нам помощи отнимал последние надежды. Положение армии становилось отчаянным». В ответ Врангель предлагает англичанам сохранить Россию в Крыму. Не наступать, не освобождать от большевиков территории, а подождать.

Его слова в связи с событиями 2014–2015 годов на Украине весьма актуальны: «Единственным средством приостановить непрерывную анархию в России является сохранение в ней здорового ядра, которое могло бы объединить вокруг себя все стихийные движения против тирании большевиков. Не новым наступлением на Москву, а объединением всех борющихся с коммунистами народных сил может быть спасена Россия от этой опасности, которая грозит переброситься на Европу». Однако Запад требует наступления, якобы для поддержки воюющей с большевиками Польши. Когда Врангель начнет наступать, поляки заключат за его спиной мир с Лениным. И за всем этим – англичане и французы, предающие Белое дело.

«В политике Европы тщетно было бы искать высших моральных побуждений. Этой политикой руководит исключительно нажива. Доказательств этому искать недолго. Всего несколько дней назад на уведомление мое о том, что в целях прекращения подвоза в большевистские порты Черного моря военной контрабанды я вынужден поставить у советских портов мины, командующие союзными английским и французскими флотами против этого протестовали, телеграфно уведомив меня, что эта мера излишня, раз они запрещают кому бы то ни было торговлю с советскими портами», – пишет в своих мемуарах Врангель.

Итог закономерен – в ноябре 1920 года из Севастополя, а также из Керчи, Ялты и Феодосии ушли 132 до предела нагруженных корабля, на борту которых находились 145 тысяч 693 беженца, не считая судовых команд. Когда флот пришел в Константинополь, то он около двух недель стоял на рейде, а солдат и беженцев фактически не кормили. Потом заботливые «союзники» разместили русских в Галлиполи, рядом с Дарданеллами. В чистом поле, под проливным дождем и снегом.

Никаких денег для содержания армии и помощи беженцам Врангель не получил. Наоборот – союзники потребовали, чтобы суда были переданы им в качестве залога. По сути никакой помощи русским союзникам Антанта не оказала. Впереди у барона Врангеля была отчаянная подковерная борьба с французами и англичанами за сохранение армии как боевой силы. Еще будут их провокации, призывы к солдатам и офицерам не слушать своих руководителей, постоянные попытки изъять оружие и перманентное сокращение пайков. Пройдет некоторое время, и 15 октября 1921 года на строптивого генерала, упрямо не желавшего распускать Русскую армию, будет совершено покушение. Яхту «Лукулл», на которой расположился его штаб, среди бела дня, при отличной видимости протаранил пароход «Адрия». Корпус корабля, идущего из Батуми под итальянским флагом, врезался в борт яхты Врангеля, точно в месте расположения его кабинета. Сделав свое дело, корабль «Адрия», не только не принял мер для спасения людей, но и попытался скрыться. «Лукулл» почти моментально пошел на дно, погибли несколько человек. По счастливой случайности Врангеля на борту не было. Организатор покушения так и остался невыясненным, а «союзные» органы расследования постарались по-быстрому замять дело.

Далее последовал переезд в Сербию, где в 1924 году Врангель создал Русский общевоинский союз (РОВС), объединивший большинство участников Белого движения в эмиграции. Но как политическая сила белые уже никем не будут востребованы. Петр Николаевич Врангель переехал с семьей в Брюссель. Работал инженером. В 1928 году он внезапно и скоропостижно скончался. Есть все основания считать, что Врангель был отравлен. Похоронен в Брюсселе. Впоследствии его прах перенесли в сербскую столицу, где он и покоится до сих пор.

Пора вернуть славного русского воина на Родину. Сначала сняв с него надуманные обвинения большевиков образца Гражданской войны. Петр Николаевич Врангель никогда не предавал Россию, никогда не сотрудничал с ее врагами. Примирение участников давно прошедшей Гражданской войны должно состояться.

Почему бы рядом с улицей Ворошилова не быть и улице Врангеля?

Николай Стариков, предисловие к мемуарам «Воспоминания Петра Николаевича Врангеля

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *